Как строится здание. Как строят каркасный дом? Подготовка проекта и его привязка к местности

Как строится здание. Как строят каркасный дом? Подготовка проекта и его привязка к местности

Бегунов Ю.К., Клейненберг И.Э., Шаскольский И.П.
"Письменные источники о Ледовом побоище"

РУССКИЕ ИСТОЧНИКИ:

Рассказы о Ледовом побоище русских летописей и Жития Александра Невского являются основными источниками, сообщающими о событиях, происшедших 5 апреля 1242 года на льду Чудского озера — о времени, месте, характере и ходе сражения. Однако до сих нор вопрос о сравнительной ценности и достоверности этих рассказов в научной литературе не обсуждался.

По словам одного из исследователей, Э. К. Паклара, «опираясь на известный летописный рассказ — на тексты Новгородских (главным образом Новгородской 1-й) — Псковских, Софийских, Никоновской летописей, различные авторы высказывали весьма разноречивые мнения о месте Ледового побоища». Рассказ о Ледовом побоище в летописях разного происхождения представлялся большинству историков единым и относительно достоверным.

При цитировании предпочтение отдавалось тексту Новгородской 1-й летописи, как наиболее обстоятельному и компактному, но, кроме него, охотно цитировались и наиболее яркие отрывки из Софийской 1-й летописи, Воскресенской, Симеоновской и других летописей и из Жития Александра Невского, дополняющие характеристику Ледового сражения яркими батальными сценами и отдельными реалиями (А. И. Козаченко, А. А. Савич, А. И. Яковлев, В. Т. Пашуто, Э. К. Паклар, А. А. Строков, Е. А. Разин, С., В. Липицкий и многие другие). При этом историки пользовались источниками некритически, т.е. не отделяя исторически достоверных известий от литературного вымысла, не учитывая время и место происхождения цитируемых ими рассказов о Ледовом побоище. Очень часто исследователи обращались к литературному произведению — Житию Александра Невского, считая его свидетельства абсолютно достоверными. Так например, А. И. Козаченко пишет: «До нас дошло сказание "О велицем князе Александре". Автор этого сказания был современником Александра, знал его и был свидетелем его подвигов, был "самовидец возраста его". Этот свидетель имел возможность и сам видеть и слышать от участников похода и от самого князя Александра о настроении русского войска. Продолжение сказания в погодной записи, посвященной событиям 1242 года, подтверждает, что и летописец заметил необыкновенный подъем духа, царивший в русском войске перед битвой на Чудском озере. Войско заявляло единодушно, что оно готово положить свои головы за Русь, за народ, возглавляемый витязем Александром Невским: "Тако бо бяше у князя великого Александра множество храбрых, яко же древле у Давыда царя силини и кръпцни; тако же воя великого князя Александра исполиншася духа ратна: бяху бо сердца их же, акы лвом, и ркоша: «О княже нашь честный и драгнй! Ныне приспе время положити главы своя за тя»"». И далее: «Это было невиданное по ожесточению сражение. Треск от ломающихся копий, звуки ударяющихся мечей, топоров наполнили воздух. Кровь скоро покрыла место боя, и красные ручьи начали разливаться по льду. Летописец со слов очевидца пишет: "И бысть ту сеча зла и велика Нъмцемъ и Чюди, и трускъ от копей ломления и звукъ отъ мечного съчения, яко же морю померзшю двигнутися. И не бе видети леду: покрыло бо есть вес кровию"».

Однако ни древнему летописцу, ни свидетелю подвигов князя Александра, ни несуществующему сказанию «О велицем князе Александре» рассказы «о необыкновенном подъеме духа» в русском войске и подробное описание сечи не принадлежат. Эти рассказы являются литературным домыслом монаха Рождественского монастыря во Владимире, составлявшего в 80-е годы XIII в. Житие Александра Невского, и основаны на традиционной литературной манере описания сражений того времени, а не на впечатлении очевидцев. Если верить автору Жития, то «самовидец» не только слышал пламенную речь дружинников Александра и горячую молитву князя на поле битвы, но и видел «полк божий на вездусе», пришедший на помощь великому князю Александру Ярославичу. Такое безграничное и слепое доверие историка к своему источнику может неожиданно привести его к признанию достоверности «чудес» .

Об исторической ценности известий литературного произведения Жития Александра Невского справедливо пишет академик М. Н. Тихомиров: «Составитель упомянутой биографии Александра (Жития Александра Невского, — Ю. Б.) сравнивает его с известными историческими лицами; по красоте — с Иосифом Прекрасным, по силе — с библейским Самсоном; по храбрости — с римским императором Веспасианом, взявшим и разорившим Иерусалим. Тот же биограф добавляет, что Александр имел "возраст (т.е. рост,— М. Г.), паче иных человек, глас его, яко труба в народе". На этом основании некоторые историки довольно наивно представляли Александра Ярославича человеком громадного роста, с зычным, трубоподобным голосом. На самом деле эти сравнения дают очень мало для суждения о внешности героя — князя, т.е. они заимствованы из книжных источников, хотя и говорят о том, что Александр производил на современников незаурядное впечатление».

По справедливому замечанию Тихомирова, все это относится к области литературы, и не к истории.

Однако некоторые историки даже после выхода в свет упомянутой выше работы М. Н. Тихомирова все еще продолжают слепо верить в буквальную достоверность известий литературного Жития: «Летописцы, которые обычно не распространяются о внешности других князей, — пишет А. И. Яковлев, — любят изображать наружность Александра. Из их описаний мы заключаем, что он был очень хорош собой, могуч, высок ростом, широк в плечах и обладал звучным голосом. Когда он говорил с шумным новгородским вечем, то голос его, по словам летописца, "гремел, как труба"». Как мы видим, Яковлев пользуется известиями Софийской 1-й или Воскресенской летописи, не задумываясь над тем, что эти известия приникли и летопись из литературного Жития Александра Невского.

В. Т. Пашуто, например, пишет: «Не удалось крестоносным грабителям "укорить Словеньский язык ниже себе"», ссылаясь при этом на текст Новгородской 1-й летописи младшего извода и не указывая, что эти слова принадлежат не летописцу, а автору Жития Александра Невского. А. И. Козаченко пишет следующее: «Орден бросил клич, призывавший к покорению русских. Рыцари, по свидетельству летописца, так и говорили, хвалясь: "Укорим Словеньский язык!"». И далее: «В марте 1242 года под начальством брата Александра — князя Андрея прибыли низовые полки. Это была помощь "в множестве дружины", как говорит современник. Можно сказать, что войско, собранное Александром, было первым многочисленным войском, которое Русь собрала после разгрома ее татарами». В том же духе пишет и С. В. Липицкий: «"Унизим славянский язык",—говорили рыцари, собираясь и поход... Спесивые рыцари не сомневались в успехе похода и хвастливо заявляли: "Пойдем победим великого князя Александра и нмсм его руками"». Ни Пашуто, ни Козачснко, ни Липицкий не учитывают, что похвальба врага перед битвой и выражение «во множестве дружины» не могут иметь силу историческою источника, так как являются проявлением средневекового этикета в литературе (трафарет ситуаций и трафарет формул).

Военный историк Л. А. Строков пишет: «Наш летописец сообщает: "Они же гордии, совокупишася и реша: Пойдем, победим великого князя Александра и имем его руками"», ссылаясь па текст Софийской 1-й летописи, не указывая, что эти слова принадлежат не летописи, а Житию Алексаидра Невского, и не замечая, что переданы они и Софийской 1-й летописи с искажением: вместо «инии же городи» — «они же гордии».

Другой военный историк Е. А. Разин пишет: «Судя по летописным миниатюрам, боевой порядок был обращен тылом к обрывистому крутому берегу озера, а лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов». Очевидно, Разин имеет в виду миниатюры Лаптевского тома Лицевого летописного свода третьей четверти XVI в., изображающие Александра Невского с войском у Вороньего Камня, встречу с рыцарским войском на льду Чудского озера и Ледовое побоище. Однако на основании этих миниатюр невозможно судить ни о боевом порядке войск, ни о засадном полке. «Средневековые миниатюры, — пишет А. В. Арциховский, — являются не столько зарисовками средневековых городов и войск, сколько условными схемами, живущими своей книжной жизнью... Миниатюристы вообще верно следовали тексту, тем не менее сведения, сообщаемые текстом рукописей, в рисунках иногда существенно дополнены, иногда своеобразно истолкованы». Миниатюрист третьей четверти XVI в. искусно, в условной, символической манере, иллюстрировал текст Никоновской летописи о Ледовом побоище (лл. 931 об.—940). Текст Никоновской летописи внизу под миниатюрой на л. 937 об. читается следующим образом: «И, укрепився силою крестною, ополчивси пойде на них, наступиша же озеро Чюдское. Бысть же обоих множьство велми. Отець же его великий князь Ярослав Всеволодич прислал бе ему на помочь брата его меншаго князя Андреа со множеством вои своих. Тако бо бяше у великаго...».

Очевидно, миниатюрист попытался изобразить в правом верхнем углу князя Ярослава в городе, посылающего князя Андрея с дружиной на подмогу князю Александру, в левом верхнем углу — князя Андрея с дружиной, а в центре — встречу русского и немецкого войск на льду Чудского озера. Никакого засадного полка на миниатюре нет.

Некоторые историки, признавая, что Житие Александра Невского является главнейшим источником и оказало большое влияние на летописные рассказы о Ледовом побоище, тем не менее строят свои работы на неопределенном сводном тексте рассказа о Ледовом побоище. Так, например, А. А. Савнч пишет следующее: «Главнейшим источником, на основании которого мы восстанавливаем историю победы новгородского князя Александра Ярославича Невского над шведами с 1240 г. и немцами в 1242 г., является его Житие». И далее: «Мы в настоящем докладе не подвергаем изучению проблему, и каком из летописных сводов наиболее точно передается первоначальный текст Жития Александра Невского. Отдельные варианты Жития, очень часто — результат редакторской руки составителя того или иного свода, не вносят существенных изменений и рассказы о Невской и Чудской победах Александра Невского над врагами русского народа. Варианты эти интересны в том отношении, что они показывают нам, как жил и развивался текст самого Жития».

Однако в дальнейшем А. А. Савич так ни разу и не обратился к тексту первой редакции Жития Александра Невского — он излагает ход Ледового побоища по Новгородской 1-й, Псковской 1-й, Воскресенской, Львовской, Никоновской летописям, так и не выяснив, какое же отношение эти тексты имеют к Житию Александра Невского и как они соотносятся между собой.

В настоящей работе мы попытаемся восполнить этот пробел, выяснить взаимоотношение всех русских письменных источников о Ледовом побоище между собой и определить их сравнительную ценность как исторического источника.

По месту своего происхождения все ранние письменные известия XIII в. о Ледовом побоище можно разделить на следующие группы: I—новгородские, отразившиеся и Новгородской 1-й летописи старшего извода; II — псковские, отразившиеся в Псковских 1-й, 2-й и 3-й летописях; III — ростовские, отразившиеся в Суздальской летописи; IV — суздальские, отразившиеся в Лаврентьевской летописи; V—владимирские ранние, отразившиеся в Житии Александра Невского первой редакции. В шестую группу мы условно выделяем владимирские поздние известия, отразившиеся во «Владимирском летописце» XVI в. Каждая из первых пяти групп известий XIII в. возникла независимо одна от другой, имея своим прямым и непосредственным источником события, происшедшие ид льду Чудского озера и начале апреля 1242 г.

I. Наиболее обстоятельный и подробный рассказ о Ледовом побоище находится в Новгородской 1-й летописи старшего извода.

«В лето 6750. Пойде князь Олександръ с Новгородци и с братом Андреемъ и с Низовци на Чюдьскую землю на Немци и зая вси пути и до Пльскова. И изгони князь Пльсковъ, изъима Немци и Чюдъ, и, сковавъ, поточи в Новъгород, а сам пойде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полкъ всь в зажития, а Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгоне, и усретоша я Немцн и Чюдь у моста, и бншася ту. И убиша ту Домаша, брата посаднича, мужа честна, и инехъ с нимъ избиша, а инехъ руками изъимаша, а инии к князю прибегоша в полкъ. Князь же въспятися на озеро, Немци же и Чюдь поидоша по нихъ. Узревъ же князь Олександръ и Новгородцп, поставиша полкъ на Чюдьскомь озере, на Узмени, у Воронья камени. И наехашa на полкъ Немци и Чюдь, и прошибошася свиньею сквозе полкъ. И бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глеба, еюже ради Новгородци кровь свою прольяша, техъ святыхъ великыми молитвами пособи богъ князю Александру. А Немци ту падоша, а Чюдь даша плеща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега. И паде Чюди бещнсла, а Немецъ 400, а 50 руками яша и нрнведоша в Новъгородъ. А бишася месяца априля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, и суботу».

В Синодальном списке этот рассказ написан третьим полууставным почерком 30-х годов XIV в., однако, очевидно, он восходит к одному из новгородских летописных сводов середины XIII в., составлявшихся при церквах св. Якова и св. Софии. Этот рассказ имеет специфическую новгородскую окраску (говорится о помощи св. Софии и князей Бориса и Глеба, в отличие от псковских летописей, где говорится о помощи св. Троицы) и сообщает интересные подробности:

1. в освобождении Пскова участвовали, кроме новгородцев с князем Александром, суздальцы с братом Александра князем Андреем;

2. прежде чем изгнать немцев из Пскова, князь Александр занял все дороги, ведущие к городу;

3. изгнав немцев из Пскова, князь Александр отправил пленных в Новгород, а сам перенес военные действия на Чудскую землю;

4. Домаш Твердиславич, брат посадника, и Кербет были отправлены в «розгон», т.е. в конную разведку, в то время как основные силы были заняты военной операцией с целью сбора продовольствия и фуража у населения вражеской стороны;

5. русская разведка встретила немцев на гати, «у моста» (может быть, около нынешнего Моосте) и была разгромлена: Домаш Твердиславич был убит, а остальные были либо взяты в плен, либо бежали к князю Александру;

6. узнав о движении немецких сил, князь Александр повернул обратно на лед Чудского озера;

7. немцы и чудь стали его преследовать;

8. князь Александр поставил свои войска на Узмени, у Вороньего Камня;

9. немцы и чудь пробили строй русского войска «свиньею», но были разгромлены;

10. бегущих врагов русские преследовали и били на протяжении 7 верст до Суболичского берега;

11. потери немцев составили 400 человек убитыми, 50 — пленными, потери чуди были большими — «бещисла»;

12. дата Ледового побоища — 5 апреля 1242 г., суббота, день памяти «мученика» Клавдия и похвалы богородице;

13. всех пленных привели в Новгород.

В этом рассказе особо подчеркивается (трижды) роль новгородцев в битве. Полпота и точность являются характерными чертами новгородского рассказа о Ледовом побоище. Прав М. Н. Тихомиров, когда он пишет:

«Наиболее древним летописным свидетельством надо считать запись о битве на Чудском озере в Синодальном харатейном списке XIV века... Заметка новгородской летописи — самая древняя по происхождению и сделана каким-либо новгородцем, судя по термину "Ннзовци", которым в Новгороде обозначали жителей Владимиро-Суздальской земли. Об этом же говорит и характерная фраза: "Узревь же... Олександр и Новгородци", а также отсутствие упоминания о псковичах, которые были только что освобождены от немецких захватчиков».

II. Интерес для историка представляют летописные записи псковичей, бывших участниками описываемых событий.

Псковская 1-я летопись
(по Тихановскому списку)

Псковская 2-я летопись

Псковская 3-я летопись

«В лето 6750. Пришед князь Александръ и изби Немецъ во граде Псковъ, и град Псков избави от безбожных Немец, помощию святыя троица.И бишася с ними на леду; и пособи богъ князю Александру и мужемъ Новогородцемъ и Псковичамъ; овы изби и овы связавъ босы поведе по леду. Сий бой бысть месяца апреля в 1 день; и бысть во граде Пскове радость велия. И рече князь Александра: «О муже Псковичи, се же вам глаголю: аще кто и напоследъ моих племенникъ или прибежит кто в печали или тако приидет жити во град Псков, а вы его не приимете и не почтете его, и наречетеся вторая Жндова».

«В лето 6750. Князь Александръ, помощию святыя троица, изби Немецъ во Пскове, и тако избави град Псковъ от иноплеменных Немец; и бися с ними на леду и одоле, месяца априля 1, овы изби, овы извязавъ поведе босы по леду. И тако клятвою извтеща Псковичемъ, глаголя: «Аще кто и напоследи моих племеинник прибежитъ кто и печали или так приедет к вамъ пожити, а не примете, ни почьстете его акы князя, то будете окааини и наречетася вторая Жидова, распеншеи Христа"».

«В лето 750. Александръ князь изби Немецъ въ Пскове и град Псковъ избави от безбожныхъ иноплеменник Немецъ помощью святыа троица. И бися с ними на леду; и пособи богъ князю Александру и мужемъ Новогородцем и Псковичемъ, овии изби, ови извяза, руками поймав, и поведе босы по леду, априля 1, и бысть во Пскове радость велика. И рече Александръ Псковичемъ: "Се же вамъ глаголю: аще напоследокъ моих кто соплеменникъ или кто прибежит в печали или такъ приедет жити к вамъ во Псковъ, а не приимете его, а не почтете его, и наречетеся втораа Жидова"».

Эти записи, составленные в Ростове при епископской кафедре и вошедшие в ростовский свод 60 — 70-х гг. XIII в., сообщают только лишь три факта: (1) битва князя Александра с немцами состоялась в 1242 г. (2) на Чудском озере, у Вороньего Камня (3) и окончилась полной победой русских, гнавших врагов по льду 7 вёрст. Этот же летописный рассказ читается в тексте реконструированной М. Д. Приселковым Троицкой летописи и в Летописном своде XV в.

IV. Суздальский рассказ о Ледовом побоище находится в Лаврентьевской летописи, составленной и 1377 г. монахом Лаврентием. Эта летопись представляет собой «Летописец 1305 г.», отразивший в известиях 40-х годов XIII в. ростовское или суздальское летописание.

«В лето 6750. Великый князь Ярославъ посла сына своего Андреа в Новъгородъ Великый, в помочь Олександрови на Немци, и победиша я за Плесковом на озере, и полонъ многъ плениша, и возвратися Андрей к отцю своему с честью».

Этот рассказ подробно проанализирован М. Н. Тихомировым. Он пишет следующее: «Известие Лаврснтьевской летописи интересно тем, что оно сохранило суздальскую версию о битве на Чудском озере. В этой версии ни слова не сказано о новгородцах и только упоминается о главном герое битвы Александре, вся честь битвы приписана Андрею, об участии которого в битве в свою очередь молчат новгородские летописи. Таким образом, перед нами несомненное суздальское известие, причем известие древнее, потому что князь Андрей Ярославич не представлял собой фигуры, которая оставила благодарный след у потомков и современников».

V. Владимирский ранний рассказ о Ледовом побоище отразился в Житии Александра Невского первой редакции, составленной в Рождественском монастыре во Владимире в 80-е годы XIII в. младшим современником князя, — монахом Рождественского монастыря во Владимире. Приводим здесь текст рассказа о Ледовом побоище по реконструированному нами первоначальному тексту.

«По победе же Олександрове, яко же победи короля, в третий год, в зимнее время, пойде на землю Немецкую в велице силе, да не похвалятся, ркуще: "Укорим Словеньскый язык ниже себе". Уже бо бяше град Плесковъ взят, и тиуни их посажени. Тех же князь Олександро изыма, град Плесковъ свободи от плена. А землю их повоева и пожже, и полона взя бес числа, а овех иссече. Инии же гради совокупишася Немечьстии и рекоша: "Пойдемъ и победим Олександра и имем его рукама". Егда же приближишася ратнии, и почюша я стражие Олександровн. Князь же Олександръ оплечися и поидоша протнву себе, и покриша озеро Чюдьское обои от множества вои. Отецъ же его Ярославъ прислалъ бе ему брата меньшаго Ондрея на помощь в множестве дружине. Тако же и у князя Олександра бяше множество храбрых, яко же древле у Давыда царя силнии, крепции. Тако и мужи Олександрови исполнишася духом ратным: бяху бо сердца их, акы сердца лвомъ, и решя: "О, княже нашь честный! Ныне приспе время нам положити главы своя за тя". Князь же Олександро, воздевъ руцъ на небо, и рече: "Суди ми, боже, и разсуди прю мою от языка велеречна и помози ми, боже, яко же древле Моисеови на Амалика и прадеду моему Ярославу на окааннаго Святополка".

Бе же тогда субота, въсходящю солнцю, и съступишася обои. И бысть сеча зла и труск от копий ломления и звук от съчения мечнаго, яко же и озеру померзъшю двигнутися. И не бъ видъти леду: покры бо ся кровню.

Си же слышах от самовидца, иже рече ми, яко видех полкъ божий на въздусе, пришедши на помощь Олександрови. И тако победи я помощию божиею, и даша ратнии плеща своя и сечахуть я, гоняще, аки по аеру, и не бе камо утещн. Зде же прослави богъ Олександра пред всеми полкы, яко же Исуса Наввина у Ерехона. А иже рече: "Имемъ Олександра рукама", сего дасть ему богъ в руце его. И не обретеся противникъ ему в брани никогда же.

И возвратися князь Олсксандр с победою славною. И бяше множество много полоненых в полку его, и ведяхуть я босы подле копий, иже именують себе божий ритори.

И яко же приближися князь къ граду Плескову, игумени же и попове в ризах со кресты и весь народъ сретоша и пред градомъ, подающе хвалу богови и славу господину князю Олександру, поюще песнь: "Пособнвый, господи, кроткому Давыду победити иноплеменьникы и верному князю нашему оружчиемъ крестнымъ и свободити градъ Плесковъ от иноязычннкъ рукою Олександровою".

О, невегласи плесковичн! Аще сего забудете и до правнучат Олександровых, и уподобитеся Жидом, их же препита господь в пустыни манною и крастелмн печеными, и сихъ всех забыша и бога своего, изведшаго я от работы изь Египта.

И нача слыти имя его по всемь странам, и до моря Египетьскаго, и до гор Араратьскых, и обону страну моря Варяжьскаго, и до великаго Риму».

Житие Александра Невского — это типичное литературное произведение в жанре княжеского жизнеописания. Оно создано для прославления князя Александра Ярославича как непобедимого воина, подобного Веспасиану, Самсону, Давиду, заступника Русской земли и мсстнопочнтаемого святого, поэтому в центре Жития находится образ князя, дорогой и близкий для современников, а исторические события являются не чем иным, как второстепенным фоном. Обшей тенденцией автора Жития Александра Невского было стремление усилить церковную окраску рассказа о Ледовом побоище: князь Александр одерживает победу с помощью бога и «небесных сил», патрональных святых Пскова, Новгорода и Русской земли. Рассказ Жития о Ледовом побоище изобилует массой реминисценций и устойчивых формул, взятых из библейских книг, из паремийного чтения в честь Бориса и Глеба, из «Истории иудейской войны» Иосифа Флавия, из южнорусских летописей (типа Галицко-Волынской летописи). Как доказал В. И. Мансикка, автор Жития воспользовался описанием сражения между Ярославом Мудрым и Святополком Окаянным из паремийного чтения в честь Бориса и Глеба:

«И принде Ярославъ в силе велице и ста на Лте поле, идеже убиша Бориса; и възревъ на небо, и рече: "Кръвь брату моею въпиеть к тебе, владыко! Мьсти кръвь правьдьную, яко же мьстнл ecи кровь Авьлеву и положилъ на Каине стенание и трясение; тако положи и на семь оканьнемь". И помоливъся и рече: "Брата моя, аще теломь отшьла еста отсуду, въ молитвою ми помозита на противнаго сего и убийцю гордаго"! И се ему рекшю, и поидоша противу сему, и покрыша поле Льтьскос обои отъ миожьства вой. Бе жь пятъкъ тъгда, въсходящю солнцю, npиспе бо во тъ чинъ Святопълкъ с Печенегы, и съступишася обои, и бысть сеча зла, и по удолием кръвь тьчаше, и съступишася тришьды, и омеркоша биющеся. И бысть громъ великъ и тутьнъ, и дожгъ великъ, и мълния блистание. Егда же облистаху мълния, и блистахуся оружия в руках ихъ, и мнозн вернии видяху ангелы помогающа Ярославу. Святополкъ же, давъ плещи, побежь».

Описание победы и бегства врагов, как заметил еще В. И. Мансикка, сходно с подобным же описанием победы Тита над евреями у Генисаретского озера из третьей книги «Истории иудейской войны» Иосифа Флавия: «Тит же и вои его, по полю гоняще, сечаху. И хотящим к граду бежати, и възвращаху, преже гнавше, мало же их утече». Автор Жития широко пользуется сравнениями и параллелями из библейской истории (из книги «Царств» и из книги Иисуса Навина): «мужи» Александра сравниваются с «сильными и крепцыми» «храбрами» Давида, князь Александр, победивший немцев, — с кротким Давидом, победившим филистимлян; дважды - в уста молящегося на поле битвы князя и в уста встречающих князя-победителя горожан вкладываются вариации на темы псалмов Давида; возвращение князя Александра с Ледового побоища имеет параллель с возвращением Давида после победы яад филистимлянами, а слава князя Александра — со славой Иисуса Навина и Давида.

Укоризненное обращение автора Жития к псковичам «о невегласи (невежды, — Ю. Б.) плесковичи» сходно с речью князя Александра в Псковских 1-й и 2-й летописях и, на наш взгляд, либо заимствовано автором Жития из псковской летописи второй половины XIII в., либо восходит к общему с ним источнику (псковскому преданию?).

Таким образом, рассказ Жития Александра Невского о Ледовом побоище может быть использован в качестве исторического источника лишь с большими ограничениями. Если из этого рассказа вычесть все то, что приходится на долю заимствований, традиционных литературных формул и литературного вымысла, то останутся следующие факты, в пользу достоверности которых свидетельствуют и другие источники (например. Новгородская 1-я летопись старшего извода, Псковская и Суздальская летописи):

1. поход князя Александра на немецкую землю состоялся на третий (по мартовскому летосчислению) год после Невской битвы, т.е. зимой — 1242 г.;

2. Псков был освобожден от немцев, и военные действия были перенесены на немецкую территорию;

3. немецкие города объединились в военный союз, и их войска выступили навстречу русским;

4. дозорная стража первая заметила приближение немецких ратных;

5. князь Александр повернул назад и заставил противника выйти на лед Чудского озера;

6. князь Ярослав прислал на помощь дружину своего сына князя Андрея;

7. битва началась в субботу, на восходе солнца;

8. Ледовое побоище окончилось полной победой русских, преследовавших бегущих врагов;

9. в плен было взято много вражеских воинов и в том числе тот, кто хвастался перед битвой пленить князя Александра;

10. победители вели пленных рыцарей босыми возле своих коней;

11. горожане торжественно встретили князя Александра в Пскове.

Итак, большинство известий владимирского Жития восходит либо к известиям новгородским 2, 5, 8, либо к известиям псковским 1, 10, 11, либо к известиям суздальским 6. Новыми являются известия 3, 4, 7 и вторая часть известия 9, благодаря чему рассказ о Ледовом побоище Жития Александра Невского сохраняет ценность исторического источника.

По своим литературным достоинствам рассказ Жития о Ледовом побоище заслуживает высокой оценки. Глубоко эмоциональный, динамичный и патетичный, изобилующий традиционными литературными формулами, рассказ о Ледовом побоище относится к числу лучших образцов описания сражений в русской прозе XIII в.

Все остальные рассказы о Ледовом побоище в русских летописях и в различных редакциях Житня Александра Невского, хотя они и содержат богатый материал для изучения летописного и агиографического стилей, сами по себе почти никаких новых фактов о Ледоном побоище не содержат, так как в конечном итоге восходят к указанным выше группам известий. Наиболее распространенным среди них является рассказ, соединяющий нзвестия новгородские и владимирские; этот рассказ впервые появляется под пером составителя Новгородско-софийского свода 30-х годов XV в. Он отразился в Новгородской 1-й летописи младшего извода (вторая редакция Жития Александра Невского). Вторая редакция Жития Александра Невского известна нам в трех видах: в Новгородской 1-й летописи младшего извода (первый вид), в Софийской 1-й летописи (второй вид) и о Лихачевском сборнике конца XV в. (третий вид). Приводим текст рассказа о Ледовом побоище из Новгородской 1-й летописи младшего извода по Комиссионному списку.

«В лето 6750. Пойде князь Александръ с Новгородци и с братом Андреем и с Низовци на Чюдскуго землю на Немци, в зиме, в силе велнце, да не похвалятся, ркуще: "Укоримъ Словеньскый язык ниже себе". Уже бо бяше Пьсковъ взят, и тиюне их посажене. И князь Александр зая вси пути до Плескова. И изгони князь Пьсковъ, и изима Немци и Чюдь, и, сковавъ, поточи в Новъгород, а сам пойде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полкъ все в зажитья, а Домашь Твердиславич и Кербетъ быша в розгоне. И убиша ту Домаша, брата посадница, мужа честна, и иных с нимъ избиша, а иных руками изимаша, а инеи к князю прибегоша в полкъ. Князь же въспятися на озеро, Немци же и Чюдь поидоша по нех. Узревь же князь Александръ и Новгородци, поставиша полкъ на Чюдьском озере, на Узмене, у Воронья камени. И наступиша озеро Чюдское, бяше бо обоих множество много. Бяше бо ув Олександра князя множество храбрых, яко же древле у Давыда цесаря силни, крепци. Тако же мужи Александрови исполнишася духа ратна, и бяху бо сердца им акы лвом, и ркоша: "О княже нашь честный и драгый! Ныне приспе время положити главы своя за тя". Князь же Александр, въздевъ руце на небо, и рече: "Суди, боже, и расуди прю мою от языка велеречьна. Помозн ми, господи, яко же древле Моисиеви на Амалика и прадеду моему Ярославу на оканьнаго Спятополка".

Бе бо тогда день суботный, въсходящю солнцю, и наихаша полк Немции и Чюдь, и прошибошася свиньею сквозе полкъ. И бысть ту сеча велика Немцом и Чюде, трускъ от копий ломлениа и звукъ от мечнаго сечениа, яко и морю померзъшю двигнутися.

И не бе видети леду: покрыло всю кровию.

Се же слышах от самовидца, и рече ми, яко видех полкъ божии и на въздусе, пришедший на помощь Александрове. И победи я помощью божиею и святой Софеи и святую мученику Бориса и Глеба, ею же ради древле крови прольяша. И Немци ту падоша, а Чюдь даша плещи и, гонящися, биле на 7 веръст по леду до Соболичькаго берега. И паде Чюди бещисла, и Немец 500, а иных 50 руками яша и приведоша в Новъгород. А бися априля въ 5, на намять святого мученика Феодула, на похвалу святыя Богородица, в суботу. Зде же прослави богъ Александра пред всеми полкы, яко Исуса Навгина у Ерихона. Они же рекли: "Имемъ Александра руками", и сих дасть ему богъ в руце его. И не обретеся противникъ ему во брани никогда же.

Възвративъ же ся Александръ съ славною победою, бяше бо полона множество в полку его, и ведяху их подле конь, иже именуються божии рыторе.

Яко приближися князь Александръ къ граду Пьскову, и стретоша его многъ народ, а игумены и попове в ризах такоже cpетоша съ кресты и пред градом, поюще славу господню князю Александру: "Пособивый господи кроткому Давыду победнти иноплеменникы и верному князю нашему оружьемъ крестънымъ свободити град Пьсковъ от иноязычных рукою Александровою".

О невегласии пьсковици! Аще се забудете до правнучатъ Александровъ, уподобитеся Жидомъ, их же препита господь в пустыни крастели печены. И сии всех забыша бога своего, изведшаго из работы египетскыя.

И нача слыти имя Александрове по всем странам, и до моря Хупожьскаго, и до гор Аравитьскыхъ, и обону страну моря Варяжьскаго, и до самого Рима».

В рассказ о Ледовом побоище Новгородской 1-й летописи младшего извода сравнительно с рассказом Новгородской 1-й летописи старшего изиода внесены лишь небольшие изменения, цифра убитых немцев «500» вместо «400» и вместо «на память святаго мученика Клавдия» — «на память святаго мученика Феодула». Составителем Новгородско-Софийского свода 30 — 40-х гг. XV в., отразившегося в сокращенном виде в Новгородской 4-й и 5-й летописях, в летописи Авраамки, Рогожском летописце и в полном виде в Софийской летописи, были добавлены новые подробности: новгородцы взяли в плен «50 нарочитых воевод... а иных вода потопи, а инии зле язвени отбегоша». Только и Софийской 1-й летописи вместо «на память святаго мученика Феодула» опять восстановлено «на память святаго мученика Клавдия».

Новым в Софийской 1-й летописи является известие о том, что немецкий «местерь» (гроссмейстер Ливонского ордена?) «съ всеми бискупы (епископами, — Ю. Б.) своимн и съ всемъ множеством языка ихъ» вышел против княза Александра, «с помочью королевою», т.е., по всей вероятности, с военной помощью датского короля, во владении которого (с 1219 г. по 1346 г.) находилась Эстляндня. Однако источник, из которого заимствовано это известие, нам неизвестен. В остальном Софийская 1-я летопись повторяет текст, идентичный тексту Новгородской 1-й летописи младшего извода, с небольшими добавлением отдельных фраз и выражений из первой редакции Жития Александра Невского.

Приводим текст рассказа о Ледовом побоище из Софийской 1-й летописи по списку Оболенского.

«В лето 6750. IIойде великий князь Александръ Ярославич с братомъ своимъ Андреем и с Новогородьци и с Ннзовци на Немецьскую землю в силе велице, да не хвалится, ркуще: "Укорим Словеньскый язык, нежели себя". Уже бо бяше взятъ градъ Пьсковъ, и тиуни ихъ посажени въ граде. Великий же князь Александр Ярославич зая все пути до Пьскова, и изгони градъ, и изъимав Немци и Чюдь и наместникы Немецьскыя и сковав, и поточи в Новъгородъ, а град Пьсковъ свободн от плена. А землю их повоева и пожжс, и полона много взя, а иныхъ нссече. Они же гордии совокупишася и реша: "Пойдемъ, победнмъ всликаго князя Александра и имемъ его руками".

Егда же приближншася, и почюдишася стражие великаго князя Александра Ярославича силе Немецьской. Самъ же великий князь Александр поклонися святой Троице и пойде на землю Немецьскую, хотя мьстити кровь крестияньскую. Бе бо зима и то время, яко же бысть на земли ихъ. И пусти вся полкы своя в зажития, и Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгоне. И убиша Домаша ту, брата посаднича, мужа добра, и ииыхъ много избиша с нимъ, а иныхъ руками яша, а ииыя прибегоша к великому князю в полкы. Се же слышавъ, местерь изыде противу ихъ съ всеми бискупы своими и с всемъ множеством языка ихъ и власти ихъ, что ни есть на сей стороне, и с помочью королевою. И снидоша на озеро, глаголемое Чюдьское. Великий же князь Александр Ярославич вспятися на озеро. Немьци же и Чюдь поидоша по нихъ. Князь же великий постави полкы на озере Чюдском, на Узмени, у Воронья камени. Укрепився силою крестною и ополчився, пойде на нихъ. Наступиша же озеро Чудьское, бысть же обоихъ множество велми. Отець же его, великый князь Ярослав Всеволодичь, прислалъ бе ему на помощь брата его меншаго, князя Андрея, со множеством вон cвоих. Ако бо бяше у велнкого князя Александра множество храбрыхъ яко же древле у Давида царя силнии и крепции. Тако же воя великаго князя Александра исполнишася духа ратна: бяху бо сердца имъ, акы лвомъ и ркоша: "О, княже нашь, честный и драгый! Ныне приспе время положитн главы своя за тя". Великий же князь Александр, воздев руце на небо и рече: "Суди, боже и рассуди прю мою отъ языка велеречива. Помози мн, господи, яко же древле Моисееви на Малика, и прадеду моему великому князю Ярославу на окаяннаго Святополка".

Бе бо тогда день суботный, въсходящу солицю, и съступишасп обои полци, и Немци же и Чюдь пробишася свиньею въсквозе полк. И бысть ту сеча зла и велика Немцем и Чюди, трускы от копий ломления и звукъ от мечнаго сечения, яко же морю померзъшу двигнутися. И не бе видети леду: покрыло бо есть все кровию.

Се же слышахъ от самовидьца, и рече ми, яко видехъ полкы божии на въздусе, пришедъше на помощь великому князю Александру Ярославичю. И победи я силою божиею и святыя Софьи и святую мученику Бориса и Глеба, его же ради кровь свою прольяша. И даша ратни плещи своя на раны и сечахуть я, гонящи, яко по аеру, и не бе имъ камо утещи, и биша ихъ на 7 веръстъ по леду до Суболичсскаго берега. И паде Немец 500, а Чюди бесчислено множество. А руками яша Немец 50 иарочитыхъ воеводъ и приведоша я въ Новъгородъ, а нных вода потони, а инии зле язвени отбегоша. А бысть бой сий апреля месяца въ 5, на похвалу святыя богородица, а на память святого мученика Клавдия. Зде же прослави богъ велнкаго князя Александра Ярославича предъ всеми полкы, яко Исуса Навгииа у Ерехона. Сии же ркли Немци: "Имемъ велнкаго князя Алексаньдра руками", и сехъ ему богъ предасть в руце его. И не обретеся противникъ ему въ брани никогда же.

Възвратившу же ся великому князю Александру с славною победою, бяше же много полона въ полку его: всдяхуть бо я подле кони, иже именуются ритори.

И яко же приблнжнся великый князь Александръ Ярославичъ къ граду Пьскову, и сретоша его съ кресты игумени и попове в рнзахъ и народъ многъ предъ градомъ, поюще славу господню великому князю Александру Ярославичю: "Пособивы, господи, кроткому си Давиду победити иноплеменикы и верному князю нашему оружиемъ крестнымъ свободити град Пьсковъ от иноязычникъ и от иноплеменникъ рукою великаго князя Александра".

О невегласи пьсковичи! Аще забудете се и до правнучат великаго князя Александра Ярославича, уподобистеся Жидомъ, ихъ же препита господь въ пустыни крастели печеными. И забыша благость бога своего, изведшаго нхъ изъ работы егупетьскыя Моисеемъ. Се же вамъ глаголю: "Аще кто приидсть и на последь рода его великихъ князей или въ печали приидеть к вамъ житн въ Пьсковъ, а не приимите его или не почтете его, наречетеся вторая Жидова".

И нача имя слытн великаго князя Александра Ярославича по всем странам от моря Варяжескаго и до моря Понтейскаго, и до моря Хупожескаго, и до страны Тивирискыя, и до горъ Араратьскыхъ, обону страну моря Варяжескаго и горъ Аравитьскыхъ, даже и до Рима великаго. Распространи бо ся имя его предъ тмы тмами, предъ тысуща тысющами. И тако прииде къ Новугороду с великою победою»

В Лихачевском сборнике и в третьей редакции Жития отразился этот же рассказ, но если в Лихачевском сборнике он дополнен отдельными словами и выражениями из первой редакции Жития, то в третьей редакции этот рассказ сильно сокращен. Через посредство московского летописания XV в. рассказ Софийской 1-й летописи о Ледовом побоище широко проникает в общерусское, тверское, ростовское, холмогорское, вологодское и псковское летописание XV—XVI вв. От текста первой редакции Софийской 1-й летописи зависят рассказы о Ледовом побоище в Никаноровской и Вологодско-Пермской летописях, от текста второй редакции Софийской 1-й летописи (близкого к списку Царского) зависят рассказы о Ледовом побоище в Московском своде конца XV в., Воскресенской, Симеоновской летописях. В Ермолинской, Львовской, Уваровской, Прнлуцкой, Типографской летописях и в Тверском сборнике, восходящих в конечном итоге не к своду 1479 г., а к своду 1477 г., редактировавшим текст московского свода 1472 г. рассказ о Ледовом побоище был значительно сокращен. Тенденция к сокращению своего источника, в том числе и к сведению на нет повествования об Александре Невском, на наш взгляд, также может быть объяснена местным характером летописания конца XV — начала XVI в., отразившегося и названных выше Ермолинской и других летописях. В стилистически переработанном и дополненном виде рассказ Софийской 1-й летописи встречается в Никоновской летописи.

Владимирский рассказ о Ледовом побоище из первой редакции Жития Александра Невского в соединении с известиями московских летописных сводов первой половины XVI в. нашел распространение в поздних редакциях Жития Александра Невского XVI — XVII вв.: во Владимирской редакции 1547—1552 гг., в редакции псковича Василия-Варлаама середины XVI в., в Степенной книге 1563 г., в редакции Ионы Думина 1591 г., в Прологе, в сокращенных редакциях XVII в. — Викентия и Тита.

Итак, основу известий о Ледовом побоище Новгородской 1-й летописи младшего извода и Софийской 1-й летописи, а также всех зависимых от них рассказов о Ледовом побоище других летописей составляют известия I группы (новгородские) и известия V группы (владимирские ранние). При их использовании как исторических источников необходимо принимать во внимание, что летописные тексты XV — XVII вв. значительно отстоят по времени от самого события (1242 г.) и за весь этот период неоднократно подвергались большому литературному редактированию.

VI. Владимирский поздний рассказ о Ледовом побоище отразился во Владимирском летописце XVI в. Приводим текст этого рассказа:

«Того же лета, в зиму, ходиша князь Александръ Ярославичь Невьскый с Новогородци на Немци. И сшедшимся им на озере Плесковьском и ту на озере том бысть бой велик с Немци. И победи Немец Алексаидръ князь, а Плесковъ взя опять Новугороду. В лето 6750. Посла князь великий Ярославъ сына своего князя Андрея в Великий Новъгород в помощь сыну своему Александру на Немцы. Приидоша Немцн к Новугороду, и князь Александръ съ братом своим князем Андреем и с Новогородци стртетишяся с ними на Ладожском озере, и бысть бой велик и побишя князь Александръ Немец, а иных руками яша, а князь Ондрей възвратися».

На этом мы ограничиваем наше изучение русских письменных источников о Ледовом побоище. Кругом перечисленных источников исчерпываются наши знания о текстах, посвященных славным событиям 1242 г., в древнерусской письменности.

Э. К. Паклар. Где произошло Ледовое побоище? Истор зап. т 37, М., 1951, стр. 304.

А. И. Козаченко. Ледовое побоище. М., 1938, стр. 43. То же в кн.: Народ-богатырь (IX—XII1 вв.). М., 1948, стр. 90 (в дальнейшем — по 1-му изданию). — Текст Софийской 1-й летописи цитируется по: ПСРЛ, т. V, 1-е изд. 1848, стр. 180.

Там же, стр. 46.

Как, например, у клерикального историка Н. А. Клепинина (см. Н. А. Клепнин. Святой и благоверный великий князь Александр Невский. Париж, 1929, стр. 101 — 103).

М. Н. Тихомиров. Сражение на Неве. Военио-истор. журн., М., 1940, № 7 (12), стр. 99.

А. И. Яковлев. Разгром немецких псов-рыцарей в XIII веке. Александр Невский. Из Цикла лекций по истории СССР. М., 1944, стр. 2.

В. Т. Пашуто. Решающие победы русского народа над шведскнми и немецкими захватчиками (1240 — 1242 гг.). В кн.: Очерки по истории СССР. Период феодализма (XI — XV вв.), ч. I. М, 1953, гл. 5, § 2, стр. 851.

А. И. Козаченко. ук. соч., стр. 40.

Там же, стр. 41.

С. В. Липицкий. Ледовое побоище, М., 1964, стр. 43, 44.

А. А. Строков. История военного искусства, т. I. M., 1955, стр. 261.

В 1242 году, 11 апреля по григорианскому календарю произошло одно из самых знаменитых сражений в русской военной истории – знаменитое Ледовое побоище.

В 1237 году на Русь обрушилась с востока страшная беда – монголо-татарское нашествие. Во время первого похода Батыя были разорены северо-восточные русские княжества. Во время второго похода в 1239 году был разорен юг Киевской Руси.


Русь в целом была очень сильно ослаблена. И в это время усилился натиск на русские земли с запада. Немецкие рыцари достаточно давно обосновались в Прибалтике. Сначала это был орден меченосцев, который к описываемым событиям уже прекратил свое существование после тяжелейшего поражения. На смену ему пришел Тевтонский орден, а непосредственно на землях современной Латвии и Эстонии находился вассал Тевтонского ордена – Ливонский орден. Это были немецкие рыцарские духовные ордена, то есть мощные военные организации, которые решали задачу распространения католической веры среди язычников с помощью меча. При этом их даже не интересовало то, что, например, русские земли были христианские, православные. С их точки зрения, это ничего не меняло.

И вот, воспользовавшись ослаблением Руси, войска Ливонского ордена взяли Изборск, а затем подошли к самому Пскову. Псков рыцарям удалось взять с помощью измены. Часть псковичей во главе с посадником Твердилой решили перейти под руку немцев. Они пригласили немцев в качестве военных правителей Пскова. В городе были размещены фогты (это наместники Ливонского ордена). И, фактически опираясь на Псков, рыцари стали вести войну против Новгорода с целью ослабить Новгород, а по возможности – захватить его. По крайней мере, на первом этапе перехватить его торговлю.

На погосте Копорье ливонцы построили крепость, что позволяло им перехватывать новгородских купцов, которые выходили по Неве в Финский залив, и позволяло совершать набеги как на берега Невы, так и на берега Волхова, и даже в окрестности Новгорода. Положение новгородцев стало отчаянным. Новгород только незадолго до этого – в 1240 году – отразил с помощью князя Александра высадку шведов на Неве, где в устье Ижоры был разбит ярл Биргер. Но после этого сражения новгородцы рассорились с Александром и изгнали его из Новгорода. Вернее не то чтобы все новгородцы – новгородское боярство. И вот, когда Новгород начал терпеть поражения от ливонцев, вече приняло решение снова обратиться к Александру, который в это время уже имел заслуженное прозвище Невский – с победы над шведами. И Александр был снова приглашен на княжение в Новгород.

Первое, что он сделал, это в 1241 году взял Копорье, то есть открыл обратно новгородские торговые пути и лишил возможности немцев совершать набеги непосредственно к Новгороду. Затем в 1242 году Александр Невский, как это тогда говорилось, изгоном взял Псков, то есть захватил его с ходу. Предатели были казнены, фогты немецкие были отправлены в Новгород, Псков снова стал русским городом. Затем Александр Невский взял Изборск и перенес войну на территорию ордена. Мы непосредственно подошли к тому моменту, когда происходило Ледовое побоище.

Как это пишется в Симеоновской летописи? «Магистр, услышав об этом, вышел против них со всеми своими епископами и со всем множеством народа из страны их, сколько ни было людей в их стране, и с помощью короля датского. И сошли на озеро Чудское. Великий же князь Александр возвратился назад. Немцы же и чудь пошли за ним. Великий князь поставил полки на Чудском озере, на Узмени у Вороньего камня. Воодушевился крестной силою и, приготовившись к бою, вышел против них. Войска сошлись на Чудском озере. Было множество воинов с обеих сторон».

И вот здесь, собственно, что наиболее интересно? Сейчас находятся люди, которые подвергают сомнению сам факт Ледового побоища. Ссылаются на то, что не удалось найти больших залежей металла на дне Чудского озера, что не удалось найти Вороний камень. Действительно традиционно изучаемое даже в школах описание Ледового побоища относится к более позднему времени. То есть, когда рассказывается о том, как Александр Невский поставил войска на льду Чудского озера, выделил засадный полк, о том, как он подготовился к сражению, рассчитывая, что ливонцы могут провалиться под лед, и как рыцарская конница пошла на него в атаку «свиньей», подпираемая пехотой, состоявшей из кнехтов. Понятно, что это описание вряд ли соответствует действительности. Сложно себе представить сомкнутые массы рыцарской конницы на льду в апреле.

Немцы же не самоубийцы, да и наши тоже. Но отрицать сам факт сражения глупо и бессмысленно.

Дело в том, что оно описано не только в русских источниках. Оно упоминается не только в «Житии Александра Невского», не только в летописях и не только в трудах более поздних русских историков. Это сражение упоминается и в ливонских источниках: например, в «Рифмованной хронике». Правда, там описание выглядит несколько иначе. По этой хронике против Александра Невского в этом сражении сражались войска не магистра Ливонского ордена, а одного из его крупнейших вассалов – дерптского епископа Германа. И войска эти состояли из, собственно говоря, рыцарей дерптского епископа, из орденских братьев и из гостей ордена. Гости ордена – это светские рыцари, не принявшие монашеский обряд, короче, не ставшие монахами и, тем не менее, находящиеся на службе у ордена.

А также это были воины самих рыцарей. Дело в том, что каждый рыцарь являлся командиром копья, насчитывавшего обычно от семи до десяти воинов. То есть сам рыцарь, оруженосец (если это рыцарь орденский, то оруженосцем был обычно послушник ордена, тоже тяжеловооруженный кавалерист) и пехотинцы-кнехты. И, кроме этой пехоты, было еще городское ополчение города Дерпта, то есть тяжеловооруженная городская пехота.

Войско же орденское было достаточно сильным и попыталось нанести действительно удар по войскам Александра Невского. И действительно перехватило его войска около Чудского озера. Сражение произошло. И то, что в «Рифмованной хронике» упоминается трава под копытами коней и не упоминается ничего о бое на льду, никак не меняет самой сути произошедшего сражения. А суть этого сражения в том, что орденские войска, мощные, хорошо вооруженные, прекрасно подготовленные, были в сражении на Чудском озере полностью разбиты.


И если у нас это приписывается исключительно доблести наших войск, умелому маневрированию и провалившемуся под немецкими рыцарями льду, то немцы стараются найти оправдание в трусости дерптского ополчения, которое, увидев полный разгром рыцарей, решило не вступать в бой (наверное, правильно решило, учитывая, что к тому времени рыцари были уже полностью разбиты), и в коварстве и хитрости русских. Оправдание себе немцы пытались найти, но отрицать тот факт, что их войско было полностью разбито, они не посмели. И на этом агрессия ордена против новгородской земли была остановлена.

Откуда же взялось описание битвы на льду, этого рыцарского клина, где постепенно стоят все более и более развернутые шеренги рыцарей: пять рыцарей, семь, девять и так далее; а клин, голову и фланги которого составляют всадники, внутри заполнен кнехтами. Это описание взято из более позднего сражения. Дело в том, что было еще одно крупное сражение, где орденские войска были разбиты русскими. Это знаменитая Раковорская битва. Ее сейчас благополучно забыли, но именно из описания этой битвы, судя по всему, составители летописей и брали описание Ледового побоища, потому что современники подробного описания не оставили. Поэтому не имеет смысла искать непосредственно на Чудском озере, то есть на его водной поверхности, ни Вороний камень, ни тем более искать под водой «склад» затонувших рыцарей. Этого, скорей всего, там нет. Но на берегах Чудского озера рыцари потерпели сокрушительное поражение от русских войск: новгородских, суздальских, возглавляемых Александром Невским.

Для того, чтобы иметь хоть какое-то представление об отечественной военной истории, надо читать не Фоменко-Носовского или конспирологические теории. Нужно читать книги, подобные «Хрестоматии по русской военной истории». Это важное начальное чтение, для получения базы. Именно здесь – документы, первоисточники, на основе которых вы сами можете делать дальнейшие выводы.


Недавно на глаза попалась любопытная статья Самсонова Александра о мифах Ледового побоища. Где здесь действительно миф, а где нет? Привожу статью в оригинале:

«Мифы Ледового побоища.

Ледовое побоище, или битва на Чудском озере - это сражение новгородцев и владимирцев под предводительством князя Александра Ярославича против войска Ливонского ордена, в состав которого к тому времени вошёл орден Меченосцев (после поражения при Сауле в 1236 году), в районе Чудского озера. Битва произошла 5 апреля (в пересчёте на Григорианский календарь, т. е. по Новому стилю - 12 апреля) 1242 года. Это было генеральное сражение, положившее конец захватнической кампании Ордена 1240-1242 годов.
Сражение, как и многие события в истории России окружено рядом домыслов и мифов. В этой статье будут рассмотрены самые известные мифы Ледового побоища.

Миф о войне с немцами

Большинство обывателей, если и знают о этой войне. уверенно скажут, что русские воевали с немцами, немецкими рыцарями. Это не совсем верно. Словом «немцы» мы сейчас называем жителей Германии и Австрии, в XIII столетии слово «немец» означало – «немой», то есть не говорящий по-русски. «Немцами» называли представителей многих народов Европы, не говорящие на нашем языке. Ливонская хроника сообщает, что вышедшая в поход на земли Пскова и Новгорода армия состояла из рыцарей Ливонского ордена (в то время это был один из отделов Тевтонского ордена, располагавшийся на территории современной Прибалтики), датских вассалов и ополчения из Юрьева-Дерпта. А ополчение состояло из «чуди», так тогда называли эстов (предки эстонцев). Война имела религиозный характер – «крестовый поход» против еретиков, каковыми считали приверженцев восточной ветви христианства. Но её нельзя назвать войной немцев и русских, т. к. большинство воинов не были немцами. Это типично для войн Руси-России-СССР, войска противников обычно носят коалиционный характер.

Миф о численности армии вторжения

Еще со времён СССР некоторые историки при упоминании о численности столкнувшихся у Чудского озера армий указывают, что войско Александра Ярославича насчитывало примерно 15-17 тысяч человек, против них воевала 10-12 тысяч воинов Ливонского ордена. Но учитывая тот факт, что численность населения европейских крупнейших городов в тот период времени не превышала цифру в 20-30 тыс. человек, эти цифры о численности армий вызывают сомнения. В настоящее время появились авторы, которые вообще решили «модернизировать» битву до уровня мелкой феодальной стычки. Историки-ревизионисты основываются на ливонском источнике, который сообщил о потере 20 братьев и 6 пленных.
Но эти учёные забывают тот факт, что знатный воин, рыцарь сражался не один, или только с оруженосцем. В рыцарское «копьё», боевую тактическую единицу, входили оруженосцы, слуги-«телохранители», профессиональные солдаты. Численность «копья» могла составлять до 100 человек. Не надо забывать и вспомогательные подразделения чудских ополченцев, которых рыцари вообще за людей не считали, и в расчёт не брали. Поэтому, новгородская летопись и утверждает, что потери немцев составили 400 человек убитыми, и 50 человек захватили в плен, а также «паде чюди бещисла». Русские летописцы, видимо, посчитали всех «немцев», независимо от рода и племени, рыцарей и простых солдат, слуг.
Поэтому, больше всего доверия заслуживают цифры исследователей, которые утверждают, что войско ордена насчитывало около 150 рыцарей, тысячи полторы кнехтов (солдат) и тысячи две ополчения из эстов. Новгород и его союзники смогли противопоставить им около 4-5 тысяч бойцов. То есть значительного превосходства не имела ни одна сторона.
Назарук В. М. «Ледовое побоище», 1984 год

Миф о тяжеловооруженных рыцарях и легковооруженных воинах Александра Невского

Это одно из самых популярных заблуждений, растиражированное в многочисленных произведениях. Согласно нему, доспехи воина ордена были раза в 2-3 тяжелее русских. Благодаря этому мифу появились рассуждения о тактике русского князя. Якобы именно поэтому проломился лед на Чудском озере, и часть армии немцев просто потонула. В реальности русские и орденские воины были защищены примерно одинаково, и вес доспехов был почти равен. Да и латные доспехи, в которых обычно изображают ливонских рыцарей в романах и фильмах, появились намного позже - в XIV-XV вв. Западные рыцари XIII столетия, как и русские дружинники, надевали перед боем стальной шлем, кольчугу. Их могли усиливать цельноковаными нагрудниками, наплечниками – они защищали грудь от ударов спереди и плечи от рубящих ударов сверху. Руки и ноги воинов закрывали наручи и поножи. Тянуло это защитное снаряжение килограммов на 15- 20. Да и то подобное защитное вооружение имели далеко не все, а лишь самые знатные и богатые, или дружинники князя. Простые новгородские и чудские ополченцы не имели подобного защитного вооружения.
Если внимательно изучить схему Ледового побоища, то видно, что под лед воины ордена провалились вовсе не там, где шло сражение. Это произошло позже: уже отступая, часть воинов случайно нарвались на «сиговицу». У острова Вороний, или Вороньего камня, его прибрежья расположен мыс Сиговец - от названия рыбы сиг. Там из-за особенностей течения лёд слабый.

Главная же заслуга Александра Ярославича, в этом бою, в том, что русский князь правильно выбрал место битвы и сумел разбить орденский строй «свиньей» (клином). Суть строя в том, что рыцари, сосредоточив пехотные подразделения в центре и прикрыв ее на флангах рыцарской конницей, по обыкновению атаковали «в лоб», рассчитывая просто раздавить главные силы русского войска. Александр поставил в центр самые слабые свои части – новгородских ополченцев, пехоту. Они связали орденский клин боем, пока тот терял время, основные силы русского войска зашли с флангов и тыла. «Свинья» утратила свою ударную мощь и была обречена. Как сообщают русские источники, воины князя гнали разбитые силы ордена семь верст до дальнего берега Чудского озера.

В первой редакции новгородской летописи нет сообщения о провале под лёд, этот факт добавили через столетие после сражения. Нет подобных сведений и в Ливонской хронике. Так что, очень даже возможно, что тонущие среди льдов рыцари ордена - тоже всего-навсего красивый миф.

Битва у Вороньего камня

В реальности, исследователи не знают, где была битва. Это лишь одно из нескольких предполагаемых мест, где могло состояться сражение. Новгородские источники говоря о месте битвы, указывают на Вороний камень. Но только где находится этот самый Вороний камень, исследователи спорят по сей день. Одни историки считают, что так назывался остров, который и сейчас называемый Вороньим, другие говорят, что камнем когда-то был высокий песчаник, который с течением столетий размыло течением. В ливонской хронике сообщается, что поверженные бойцы падали на траву, так что сражение могло произойти не на льду озера, а на берегу, где за траву вполне сошли бы сухие камыши. А уже разбитых, бегущих «немцев» русские воины преследовали по льду озера.
Костылев Дмитрий, «Александр Невский, Ледовое Побоище», фрагмент, 2005 год
Многих смущает тот, что в озере даже с помощью самого современного оборудования до сих пор не найдено никакого оружия и доспехов XIII столетия, отчего некоторые историки-ревизионисты, вообще выдвинули гипотезу о том, что битвы не было. Хотя в реальности, если провала под лёд не было, ничего удивительного нет. Оружие и доспехи были ценной добычей, даже сломанные (металл шёл в кузни), а тела похоронили. В итоге, ни одна исследовательская экспедиция достоверного места Ледового побоища так и не установила.

Пожалуй, единственное, в чем можно не сомневаться – это, что битва 1242 года действительно произошла. Мы в очередной раз взяли вверх над западными захватчиками.

Хочется надеяться, что когда у нас снимут новый фильм о той битве, он сохранит дух старого фильма, но будет избавлен от исторических неточностей.

Источники:
Бегунов Ю. Александр Невский. М., 2009.
Пашуто В. Т. Александр Невский М., 1974.»